Добрый день! Расскажу, как кидают журналистов. Случилось мне недавно поработать в

программе "Имеем право". Выходит она каждую неделю на канале "Столица", а создается

под эгидой Совета муниципальных образований города Москвы. По сути "ИП" - это

маленький семейный бизнес. Формально им руководит гендиректор

компании-производителя, ООО "Юнайтэд Мьюзик Груп" Соколов Виталий Владимирович.

Фактически вся власть сосредоточена в руках его жены Соколовой Натальи Степановны.

С этой дамой я познакомилась на собеседовании. После хвалебных отзывов в адрес моего

резюме она с ходу предложила мне вакансию корреспондента с ба-альшими перспективами.

А именно: со скорой возможностью стать шеф-редактором программы. Интуитивно чувствуя

подвох, я проговорила условия: в обязанности мне вменялось создавать сюжеты для

программы "Имеем право" и иногда, в помощь действующему шефу, редактировать сценарий

программы. График . ненормированный рабочий день, переработки исключительно

добровольны. Зарплата . 25 тысяч рублей. Оформление в штат было обещано через месяц

успешной работы, однако до оформления я должна была отрабатывать полный рабочий день

вместе с остальными сотрудниками.

Честно скажу . зарплата для меня очень низкая, даже в кризис. Да и перспектива в

течение месяца работать на птичьих правах. Но были свои мотивы . хотелось вернуться

на телевидение, вспомнить съемки-вычитку-запись. В итоге решила закрыть глаза на

свои сомнения, стальные нотки в голосе начальницы и не слишком жизнерадостный вид

потенциальных коллег, и согласилась на тестовое задание. И вот что из этого

получилось.

Целую неделю, за которую, как потом выяснилось, платить мне не планировали, меня

вызывали на весь день в офис под предлогом "доработки тестового задания". В это

время я добросовестно выполняла возложенные на меня обязанности. Более того, в свои

выходные дополнительно написала проект сценария для новой программы. По словам

леди-босс, дело было срочное. Решив, что я не стану часто повторять такие подвиги,

поскольку сценарий отнял практически два полных дня, и я почти не отдохнула, я

наконец-то "официально" (то есть уже с обещанной зарплатой, но без оформления)

приступила к работе. И ближе к вечеру выяснила, что "ненормированный рабочий день" в

понимании начальства . это приходить на работу к девяти, а уходить. а зачем вам

домой? Время ухода каждый раз надо было согласовывать с начальством лично или по

телефону. Покинуть работу в шесть (после 8-часового рабочего дня) значило нанести

личное оскорбление. Нормой было работать до семи, восьми, девяти, десяти. Но это еще

не все! Хотя

бы один день (а иногда и оба) из двух выходных для сотрудников программы был

рабочим. В приказном порядке.

Об отношении к сотрудникам можно судить по одному эпизоду. Часов в девять вечера

собираюсь с работы (придя, соответственно к девяти утра), интересуюсь, могу ли я

быть свободна. На что Соколова на полном серьезе отвечает, что нет, так как есть

срочная работа . разобрать архив выпусков!!!

Как постепенно выяснялось на протяжении двух недель, помимо основных и

дополнительных обязанностей в упомянутой программе "Имеем право", сотрудникам "в

нагрузку" предоставлялось бесплатное право поработать над производством другой

программы, возглавляемой уважаемой Натальей Степановной, - "Муниципальные вести". А

также над огромным количеством разных новых проектов. Втиснуть эти обязанности

оставалось разве что в ночные часы, исполнив голубую мечту работодателя об идеальном

сотруднике, который способен работать без обеда и круглосуточно.

Отдельно нужно сказать о рабочем процессе. Написание сюжета любым корреспондентом

было сопряжено с бесконечным его переделыванием в соответствии с новой, только что

изобретенной начальством, концепцией. Поскольку оные то и дело менялись, иногда в

точности повторяя старые модели, то процесс сдачи уже готового сценария затягивался

на два-три дня. Ответственного за выпуск как такового не было, а основной функцией

шеф-редактора, досиживавшей последние дни перед увольнением, и частично моей было

внесение в сценарий программы бесконечных правок, приходивших в голову попеременно

Наталье Степановне и Виталию Владимировичу. Оставшейся немногочисленной части

журналистов везло чуть больше, поскольку переписывали они преимущественно свои

тексты.

Буквально отпахав в указанном режиме три недели (одну как бы в счет "доработки

тестового задания"), поняла, что добралась до последней критической точки на шкале

терпения. Поэтому я, тщательно доделав последние дела, оповестила руководство о

своем уходе, попросила произвести расчет и вернуть трудовую книжку, которую по

глупости отдала вперед ("мы потом вас оформим"). В ответ любезная Наталья Степановна

Соколова заявила, что полный месяц я не отработала, поэтому о зарплате речь идти не

может, а только о посюжетных гонорарах (о том, что редактура и переработки тоже

должны как-то оплачиваться . молчок). Однако . внимание . выплаты не могут быть

произведены, пока я не переделаю сюжет в соответствии с новой концепцией. Поняв, что

процесс ухода может растянуться еще на несколько дней, я вежливо отказалась, после

чего имела удовольствие наблюдать письменный ор (длиннющее письмо, написанное

капслоком :) ). Денег мне, естественно, никто не отдал, ни за все успешно прошедшие

в эфир сюжеты, ни за отработанное время.

Такая вот история. В заключение могу сказать, что сделала для себя вывод: с

работодателями лучше вести себя по принципу "вечером . деньги, утром . стулья". А

если так не получается, то "нет контракта . нет работы". Кстати, на момент моего

ухода из этого милого местечка ушло еще два человека, а один собирался написать

заявление. Как выяснилось, свое намерение он исполнил.